Записи в рубрике Анонс. Новости.

Казімір Кастравіцкі

Постаць Казіміра Рафаіла Карлавіча Кастравіцкага надзвычай шматбаковая: празаік, паэт, драматург, грамадскі дзеяч, аўтар першых беларускіх падручнікаў, перакладчык, навуковец-мовазнаўца, фалькларыст, мастак і скульптар!

Казімір Кастравіцкі, больш вядомы як Карусь Каганец, нарадзіўся 10 лютага 1868 года ў г.Табольску, куды яго сям’я была саслана за ўдзел ў паўстанні К.Каліноўскага. Яго маці Алена Тадэвушаўна паходзіла з роду Свентарыцкіх (Свентаржэцкіх), з багатай сям’і з-пад Слупкоў, скончыла Віленскі інстытут. Бацька — Карл Самуілавіч Кастравіцкі, шляхціч герба «Байбуза», у валоданні якога пасля канфіскацыі маёмасці застаўся толькі невялікі спадчынны маёнтак Навасёлкі на Койданаўшчыне з шасцю сялянскімі дварамі. У паўстанні удзельнічаў і родны брат бацькі Міхаіл Апалінарый Кастравіцкі – будучы дзед знакамітага французскага паэта Гіёма Апалінэра, чыё сапраўднае імя Гіём-Вільгельм-Альберт-Уладзімір-Аляксандр-Апалінарый Кастравіцкі.

У 1874 сям’я вяртаецца на родную Міншчыну, селіцца ў в.Засулле каля Стоўбцаў, дзе у 60-гадовым узросце памёр Карл Самуілавіч. Маці ўзяла шлюб з мясцовым селянінам Кардэцкім, сям’я пераехала ў в.Юцкі (Прымагілле) каля Койданава і, паводле Ластоўскага, «мелі дваровую службу, пякарню». Казімір, які ў маленстве выпаў з вакна, моцна пакалечыўся, і ў выніку стаў гарбатым, наняўся ў суседнім павеце пасвіць статак і адначасова старанна займаўся самаадукацыяй. Пасля вучыўся ў Мінскім гарадскім вучылішчы. Імкнучыся авалодаць жывапісным і скульптурным майстэрствам, у 1890-я гады паступіў у Маскоўскае вучылішча жывапісу, скульптуры і дойлідства, дзе ўразіў прафесуру, стварыўшы надзвычай псіхалагічны скульптурны партрэт цара Івана Грознага. Аднак на завяршэнне адукацыі грошай не хапіла і, вярнуўшыся ў Прымагілле, ён заняўся сялянскай працай. З 1893 года Казімір пачынае літаратурную дзейнасць, узяўшы псеўданім «Карусь Каганец». Літаратурнае імя абарна не выпадкова: Карусь — распаўсюджаная на Беларусі замена імя Карл (у гонар бацькі), а Каганец — простая сялянская свяцільня, бо паэт, на думку Казіміра, абавязаны свяціць народу. Карусь Каганец праявіў сябе як  цікавы і самабытны празаік, стварыўшы апрацоўкі беларускіх легенд і казак: «Вітаўка», «Прылукі», «Адкуль мядзведзі», «Машэка», невялікія апавяданні («Ваўчок», «Навасадскае замчышча» і інш.), першыя вершы, у якіх пануюць нацыянальна-вызваленчыя матывы («Наш покліч», «Наш сымболь»), гістарычныя тэмы («Згадка пра Галубка»).Казімір Рафал Кастравіцкі (Карусь Каганец). БДАМЛМ.jpg

30 гадовы Каганец ажаніўся з Ганнай Пракаповіч і асеў ва ўрочышчы Лісія Норы каля Прымагілля. Але сялянская праца не давала фінансавай стабільнасці і, каб забяспечыць сям’ю (жонку і  сыноў Янку і Мірона) Каганец браўся за любую дадатковую працу: служыў у Мінскай гарбатнай, у мастацкай майстэрні ў Рызе, будаваў чыгунку ў Лідзе, быў эканомам у Мінскам таварыстве дабрачыннасці, дзе арганізаваў беларускі хор і аркестр. У 1890 – пач. 1900 года публікаваў апрацоўкі народных паданняў у газетах «Минский листок» і «Северо-Западный край».

Пачатак новага стагоддзя стаў для Каганца часам актыўнай грамадскай і асветніцкай дзейнасці, што не дазволіла цалкам аддацца творчасці. У 1902 годзе Каганец, Антон і Іван Луцкевічы, Алесь Бурбіс, Элаіза Пашкевіч, Вацлаў Ластоўскі ствараюць Беларускую Рэвалюцыйную Партыю (са снежня 1903 Беларуская Сацыялістычная Грамада), якая мела друкаваныя выданні «Наша Доля» і «Наша Ніва». Карусь Каганец быў абраны кіраўніком Рады БСГ, дэлегатам Першага сялянскага з’езда Беларусі. У 1904 годзе ён распрацаваў праект газеты для працоўнага сялянства «Палессе», але дазволу ад ўлады на яе выданне не атрымаў.

Зімой 1905 г. разам са Сцяпанам Багушэвічам Каганец арганізаваў шматлюдны антыцарскі мітынг на Койданаўшчыне, абодва былі арыштаваны і зняволены. Але праз паўгода, дзякуючы намаганням сваякоў і сяброў, паплечнікаў вазваляюць з мінскай пішчалаўскай турмы (зараз турма па вуліцы Валадарскага), а суд адкладаюць да 1910 г.

Карусь з сям’ёй пасяліўся у Мінску. У маі 1906 года было заснавана першае беларускае легальнае выдавецтва «Загляне сонца і ў наша ваконца». Першы параграф статута гэтай выдавецкай суполкі сведчыў пра яе асветніцкія мэты: «Таварыства ўстанаўляецца для таго, каб друкаваць і шырыць памеж людзёў ксёнжкі беларускія і ўсё, што датычэ Беларусі».

Першай выпушчанай выдавецтвам кнігай стаў «Беларускі лемантар або першая навука чытання» з 19-ццю аўтарскімі малюнкамі К. Каганца, яны сталі першым узорам аздаблення дзіцячай кнігі на Беларусі. У тым жа годзе адно з пецярбургскіх выдавецтваў заказала Карусю Каганцу малюнкі для сваіх выданняў, а ў 1909 годзе — малюнкі да вокладкі кніжкі Якуба Коласа «Другое чытанне для дзяцей беларусаў». У наступным годзе на выстаўцы ў Мінску экспанаваўся шэраг новых твораў Каганца: гэта арыгінальны «сялянскі» жывапіс з відамі ландшафтаў Беларусі на палотнах, падносах, шкатулках, бярозавых дошках, фанеры…

У 1900-я гады Каганцом былі створаны і першыя беларускія палітычныя карыкатуры «Пахаванне Свабоды» (чатыры малюнкі-кадра, на якіх Свабода, якую рыхтуюцца адпяваць, паўстае з труны і адкідвае ад сябе вартаўніка-жандарма, а святара змушае ад страху лезці пад стол) і «Віншую з Новым годам!», дзе новы 1907-ы год у выглядзе беларускага селяніна з касой у руках праганяе стары год, знешне вельмі падобны на імператара Мікалая II.

У верасні 1908 года Карусь Каганец, пакінуўшы сям’ю ў Бярэзіне (нарадзіліся дзве дачкі Галіна і Мілена), едзе ў Вільню, дзе уладкоўваецца працаваць ў рамеснай школе пры касцёле св. Стэфана. Займаецца разнабаковай творчасцю: стварае драўлянае ўкрыжаванне Хрыста, піша бытавую камедыю ў адным дзеянні «Модны шляхцюк». Гэты твор стаў галоўным літаратурным дасягненнем Каганца і быў выдадзены асобным выданнем у 400 экзэмплярах. Вадэвіль карыстаўся вялікай папулярнасцю, быў адным з першых твораў нацыянальнага тэатральнага рэпэртуару і нязменным спектаклем вандроўнага тэатра Ігната Буйніцкага.

Пра той час ўзгадваў Мікола Шыла, у якога жыў Каганец:» кожны вольны вечар Я. Купала праводзіў у гутарках у нас. На якія толькі тэмы не ішла размова: літаратура, і тэатр, і малярства (К. Каганец у поўным значэнні гэтага слова быў маляр і скульптар), але кожная тэма зводзілася на нашае беларускае жыццё і ягоныя праблемы”. В.Ластоўскі адзначаў: «Другога такога знаўца псіхікі і побыту беларусаў, як Каганец, беларусы дагэтуль не маюць паміж свае інтэлігенцыі.»

2 красавіка 1910 года Карусь Каганец па справе 1905 года быў асуджаны Віленскай судовай палатай на год зняволення і змешчаны ў Мінскую пішчалаўскую турму. Сядзеў там некаторы час са сваім зводным братам — Міхасём Кардэцкім і Якубам Коласам. За кратамі Я.Колас напісаў шмат твораў, многія з якіх К. Каганец аздабляў сваімі малюнкамі, якія на жаль не захаваліся.

Пасля вызвалення ў 1911 г. з турмы Каганец жыве ў Мінску ў сваёй сястры Мані. Два гады перабіваўся выпадковымі заробкамі пакуль не атрымаў працу эканома ў фальварку Жартай (Жортаў) каля Багданава, дзе і праслужыў амаль да канца жыцця.

Карусь Каганец быў абраны старшынёй з’езда беларускіх нацыянальных арганізацый у Мінску з 25 па 27 сакавіка 1917 года, дзе была выказана падтрымка Часовага Ураду, абмяркоўваўся далейшы лёс краю ў выглядзе беларускай аўтаноміі ў складзе Расіі. З’езд даручыў БелНацКам падрыхтаваць канстытуцыю «беларускага Краёвага Ураду».

20 мая 1918 года Карусь Каганец памёр ад запалення лёгкіх у фальварку Лісія Норы ў Прымагіллі. Выдатны беларус быў сціпла пахаваны ў вёсцы Навасёлкі, але на развітанне з ім ні жонка, ні дзеці не прыехалі…Толькі праз 70 гадоў на магіле Каганца быў устаноўлены помнік.

Імя Каруся Каганца гіторыі займае асаблівае месца. Ён быў разнабакова адораны і займаўся многімі галінамі мастацтва і навукі. І ў кожнай з іх пакінуў прыкметны след.

Як мовазнаўца К Каганец стаў вядомы толькі дзякуючы вывучэнню яго рукапісаў, бо ніводнай мовазнаўчай працы не апублікаваў. Але чарнавыя паперы дэманструюць шырокае кола зацікаўленнасцяў у накірунках правапісу, лексікаграфіі, граматыкі. К. Каганец падарыў нам такія тэрміны як “літара”, “склад”, “кропка”, “двукроп’е”, “клічнік”, “пытальнік”, прапанаваныя ім у «Беларускім лемантары”, яны замацаваліся ў нацыянальным беларускім мовазнаўтве як агульнапрынятыя.

У 1920 -я гады сучаснікі лічылі Каганца піянерам новага самабытнага нацыянальнага беларускага мастацтва, які ўвёў у беларускую графіку матывы, што надалей будуць успрымацца, як традыцыйна беларускія, нацыянальныя. Карусь Каганец зрабіў першы крок у развіцці беларускай графікі.

К.Каганец пакінуў адметны след у публіцыстыцы. Яго артыкулы “Прамова”, “Думка”, “З рэферату на калядны сход беларускай грамады 1903 года” падымаюць праблемы развіцця беларускай культуры, мовы, асветы, нацыянальнага адраджэння.

Праявіў сябе як адораны драматург, стварыўшы вядомы вадэвіль “Модны шляхцюк”, бытавыя драмы “У іншым шчасці няшчасце схавана”, “Двойчы прапілі”.

На жаль, шматвектарнасць творчых талентаў, як вядома, прыводзіць да таго, што частка ідэй застаецца нерэалізаванымі, а творы – няскончанымі… Так было і з творчай спадчынай К.Каганца: частка рукапісаў пасля яго смерці трапіла да Я. Лёсіка, які апублікаваў яе ў «Беларусі» (1919) і «Вольным сцягу» (1921), але многія рукапісныя маэрыялы былі згублены.

Упершыню літаратурная спадчына Каруся Каганца была сабрана ў кнізе “Творы”, выдадзенай ў 1979 годзе ў Мінску. Імем Каруся Каганца назана сельскагаспадарчае прадпрыемства ў Стаўпецкім раёне, у якое ўваходзіць вёска Засулле, вуліца ўМінску (раён Лошыца).

 

У артыкулы выкарастаны матэрыялы:

Бapшчэўcкi Л.П., Вacючэнкa П.В., Тычынa М.А. Слoвы ў чace. Лiтapaтypa aд paмaнтызмy дa ciмвaлiзмy i нaшaнiўcкaгa aдpaджэння. Сaнкт-Пeцяpбypг, 2014

Сліўкін В., Суднік С. “Лёсам Лідчыны крануўся”//”Лідскі Летапісец” № 1 (41) 2008

«ЛИТВИНКА» РЫЦАРЬ-ДЕВА

 

В этом году исполняется 205 лет со дня рождения графини Эмилии Броель-Плятер (Broel-Plater). С именем этой удивительной женщины, героини национального движения, активной участницы восстания 1830-1831 годов за независимость своей Родины связаны одни из самых романтичных и героических страниц истории нашей страны.

О мятежной графине долгое время ходили легенды, она была воспета в многочисленных произведениях писателей и поэтов Европы. На право называть ее “своей” героиней претендуют Беларусь, Латвия и Литва – наследники Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского.

Родилась Эмилия – будущий символ преданности идее национального единства – 13 ноября 1806 в городе Вильно. Происходила она из древнего рода. Отец — граф Франциск Ксаверий — представитель старинного остзейского рыцарского рода фон Плятер, происходящего из Вестфалии, осевшего в Ливонии во времена так называемых Северных крестовых походов, а затем укоренившегося в Великом княжестве Литовском. Мать ее – Анна Моль — представительница белорусской шляхты из Браславского повета.

Ее родители не очень ладили между собой, отец рано покинул семью, и после развода родителей в 1815 году Эмилия вместе с матерью переезжает к дальним родственникам Плятерам-Зибергам в их родовое имение — Ликсну Динабургского уезда Витебской губернии (ныне — это территория Латвии, близ Даугавпилса).

Обучение Эмилии проходило дома: она с удовольствием изучала математику, играла на многих музыкальных инструментах. Много времени девушка много времени проводила в домашней библиотеке, увлеченно читая книги по истории, о знаменитых людях. Её любимыми героями были — Тадеуш Костюшко, Жанна д’Арк и Бобелина — героиня греческого восстания 1821 против Османской империи. Именно с последней она и стала себя со временем отождествлять. Отсюда и её страсть (вызывавшая недоумение среди местной шляхты) к стрельбе, фехтованию и верховой езде.

Под влиянием идей филоматов и филаретов, Эмилия решает посвятить жизнь культуре своего народа – беларусов, «литвинов». Она собирает белорусский фольклор, записывает сказания и песни, которые исполняет под аккомпанемент фортепиано, учится танцевать «простые» танцы. Как свидетельствовали многие современники, Эмилия Плятер всей душой стремилась к белорусскому жизненному укладу, знала бедствия и нищету народа, сочувствовала ему. Где-то в недрах архивов жандармерии сгинули многочисленные фольклорные записи и рукописи с собственными стихами графини Плятер. Остались в записи только две строчки из народного голошения, (а голошения, по воспоминаниям современников, Плятер исполняла мастерски, если не виртуозно):

Авой, авой, дзяцюк ты мой!

Не на радасьць, не на шчасьце ты радзiўся.

Известный исследователь Сибири и мемуарист Максимилиан Маркс, с матерью которого дружила и в чьем доме, приезжая в Витебск, всегда останавливалась Эмилия Плятер, считал ее предвестницей национального Возрождения ХІХ века и называл в числе самых ярких личностей. «Первая она – наверное, я не ошибаюсь – с горячностью, свойственной чувствительным и благородным сердцам, – писал он, – отдалась душой белорусскому люду, изучала его беду и сочувствовала ей, стараясь по возможности облегчить ее; собирала и пела его песни, щедро платила за их доставку и пробовала перо в их подражании…».

Самоуправная политика Александра І в отношении Речи Посполитой, коронование императора Николая І королем Польши вызвали негодование польских, белорусских и литовских патриотов, которые лелеяли мечту возродить свою родину в границах 1772 года. 29 ноября началось восстание в Варшаве. Как только Эмилия узнала об этом, она навестила ближайших родственников и знакомых с призывом начать подготовку восстания в Литве и Беларуси. Обрезав свои шикарные косы и переодевшись в мужской костюм, девушка объезжала ближайшие деревни, призывая крестьян к восстанию. Вместе со своими кузенами Люцианом, Фердинандом и их товарищем Александром Рыпинским, она даже разработала подробный план по захвату Динабургской крепости. И, хотя этим грандиозным планам не суждено было осуществиться, в энергичной девушке все увидели истинного лидера. Местные дворяне, ещё помнящие обычаи Ливонского ордена, посвятили Эмилию в рыцари-Девы по всем старинным обрядам.

Юлия Мельцажевич «Портрет Эмилии Плятер» 1840, Национальная библиотека (Polona)

29 марта 1831 года после мессы на площади посёлка Дусяты Плятер произнесла вдохновенную речь с призывом подняться на борьбу против врагов веры и Отчизны. Эмилия (по воспоминаниям очевидцев) с помощью единомышленника Люциана Вейсенхофа буквально за четверть часа собрала партизанский отряд, к которому присоединяются повстанцы, собранные её двоюродным братом Цезарем Плятером. Отряд численностью в 280 стрелков, 60 всадников и нескольких сотен косиньеров (крестьян, вооружённых косами) Эмилия повела на Двинск. Среди повстанцев было немало девушек. Эмилия становится «знаменем освобождения» на территории ВКЛ. Сочетание боевых талантов (Эмилия была прекрасной наездницей, хорошим стрелком и фехтовальщицей) с ее мужеством, честностью, добротой и, чего таить, привлекательной внешностью — стало причиной уважения и любви к ней как военных, так простых людей. «Простота, приветливость, открытость, и в то же время всем было видно, что девушка — знатного рода. Потому в армии ни у кого даже в мыслях не возникло допустить в ее сторону нелепую шутку, даже погрешить в вежливом обхождении», — опираясь на воспоминания Игната Дамейки, военного товарища Плятер, комментирует отношение к патриотке Ярош Малишевский. Не случайно ее пример оказался вдохновляющим для других девушек: Марии Романович, Антонины Томашевской, Марии Прушинской… И тем не менее именно ее имя обошло всю Европу как символ мужества и преданности Родине. В начале военные не воспринимали девушку серьезно. Но после убедились, что в мужестве и отваге во время боев Плятер не уступала даже бывалым воякам. Из уст в уста передавали повстанцы и мирные жители рассказы о ней, которые обрастали легендами и фантазиями. Ее называли новой Жанной д’Арк.

30 марта повстанцы разбили российский отряд возле почтовой станции Давгели, 2 апреля состоялся бой с защитной частью генерала Ширмана, потом — бой под Утеной, в котором восставшие обратили царские войска в бегство. К 4 апреля относят захват городка Езеросы.

Однако укрепившийся к тому времени гарнизон Динабурга разгромить не удалось. В ходе боев партизаны понесли тяжелые потери, остатки отряда под командованием Эмилии Плятер, с которой рядом постоянно находилась ее адъютантка Мария Прушинская, пошли к Паневежу (Паневежис), где 30 апреля присоединилась к отряду Кароля Залуского. Появление девушек в отряде подняло боевой дух партизан. Потом были постоянные сражения и стычки с противником. Приближение сильных русских войск вынудило Залусского отходить на соединение с большей группой партизан. Марш был очень тяжелым, проходил днем и ночью, через болота, поля, по колено в грязи. 4 мая противник начал окружать отряд. Эмилия с честью выдержала битву при Преставянах, отряд вырвался, но был вынужден снова отходить. Затем — неудачное сражение при Майшаголе. Шли на Байшогалу, по Ковенскому тракту. Заболевшая Эмилия, будучи в полубессознательном состоянии, едва не попала в руки русских. Ее оставили в крестьянской хате, но как только состояние здоровья немного улучшилось, девушка отправилась искать повстанцев. Сначала она шла одна, затем к ней присоединялись отдельные партизаны и небольшие группы. Так во главе их дошла она до Залусского, лагерь которого разместился возле Росиен. Вилькомирские стрелки встретили Эмилию овацией. После совещания, на котором было решено разделиться на небольшие отряды и каждому из них вести борьбу в своих поветах, Эмилия возглавила вилькомирцев. 17 мая они захватили город Вилькомир и были с триумфом встречены его жителями. К Эмилии присоединились Мария Романович и Антонина Томашевская. Наконец в Жеймах Трокского повета ее отряд влился в регулярную армию генерала Хлоповского, который «за смелость и решительность в боевых действиях» присвоил Плятер звание капитана (самого высокого, который на тот момент занимала женщина) и назначил почетным командиром 1-ой роты 25-го линейного полка. С этой военной частью Эмилия и ее соратницы пришли в Ковно. Здесь известная знакомая Адама Мицкевича Ковальская дала в своем доме бал в честь Эмилии. Плятер пыталась склонить состоятельную публику пожертвовать крупные денежные средства на дело восстания. Шляхта искренне восхищалась «польской валькирией», однако, осознавая обречённость дела, денег не дала.

Эмилия Плятер во главе косиньеров. Картина Яна Богумила Розена.

Однако бал вновь сменился битвами. 19 июня — бой под Вильно, пик восстания, где, несмотря на отвагу, повстанцы терпят поражение и несут большие потери. Задача у объединенных сил повстанцев была одна — овладеть столицей ВКЛ. Однако взять город не удалось. Сюда были стянуты крупные соединения русских войск. Повстанцы понесли большие потери и вынуждены были отступать на запад. Это поражение ознаменовало перелом в деле восстания. В дальнейшем инициатива переходит в руки противника. 27 июня состоялась битва, во время которой девушка снова чуть не попала в плен. Избежать его удалось благодаря самоотверженности майора Кекерницкого, который отдал ей своего коня, а сам попал к русским. Вдогонку бросились казаки, конь Эмилии не смог перепрыгнуть через ограду, и она упала. Мария Романович начала стрелять из карабина, на помощь подоспел майор Мацевич — и Эмилия спаслась, хоть и была ранена.

8 июля — бой под Шауляем, где мужество капитана Плятер отмечается генералом Гелгудом в рапорте, однако ход событий уже переломился — смелости Плятер и в целом повстанческих войск для успеха освободительного движения становится уже недостаточно. 9 июля военный совет принимает решение поделить армию на три части и двигаться в разных направлениях. Когда генерал Хлоповский решает увести свой отряд в Пруссию, Плятер категорически отказывается подчиняться приказу. «Лепей загінуць з гонарам, чым скончыць такой ганьбай. Счастливого пути, генерал! Что касается меня, пока искра жизни будет в груди, буду сражаться за Отчизну» — цитируют ее слова историки.

Запись Плятер от 25 марта о присоединении к восстанию.

Не желавшая позорно отступать, с двумя сопровождающими отделилась от основных повстанческих сил и направилась в осаждённую Варшаву, питая надежду, что там горит огонь борьбы. На одиннадцатый день пути Эмилия из-за переутомления, усталости, бессонницы и голода заболела и слегла. Друзья оставили Эмилию в придорожном крестьянском доме в селе Юстианово. Позже ее, больную, перенесут в имение бедных шляхтичей Абломовичей, около месяца за ней ухаживали, выдавая за новую приболевшую школьную учительницу (под чужим именем). Считается, что последним ударом в борьбе ее духа с болезнью стало известие о взятии царскими войсками Варшавы и разгроме восстания. 23 октября 1831 г. на пороге своего 25-летия сердце отважной девушки перестало биться. Её останки были доставлены на кладбище ближайшего города Коптёво (совр. Капчаместис, Лаздийский район). Могила находится на кладбище и по сей день, это тёмно-серый гранитный обелиск, увенчанный крестом, который был восстановлен в 2004 году. Сохранён и гранитный камень от оригинального памятника с надписью «Mów Wieczny Pokoy».

Еще несколько лет после смерти Эмилии Плятер ходили слухи о ее появлении то тут, то там, а российские жандармы искали неопровержимые доказательства смерти героини. И карательная машина российской империи заработала на полную мощь: посмертно она была причислена к разряду государственных преступников, все ее имения и имущество были конфискованы. Тогда, видимо, и погибли белорусские рукописи Плятер, что упоминаются в описи имущества, рукописи, которых мы уже никогда не увидим. Кто знает, кого утратила наша земля, какой талант сгорел в самом начале своего пути, что могло бы вырасти из этой девушки, проживи она дольше? Вместо этого мы видим страшную, трагическую судьбу. Это она из плеяды тех белорусов -«литвинов», которые жили в то время, когда денационализация делала из людей патриотов с раздвоенным сознанием. Когда сегодняшнего понятия «Беларусь» не существовало. Когда у лучших представителей страны самосознание было белорусско-польским или белорусско-русским. Когда наши гении от безысходности становились гениями соседних наций, что сегодня и позволяет присваивать их другим.

Уже во время восстания из уст в уста о бесстрашной Эмилии передавали истории, которые обрастали фантазиями и легендами. разлетелись по всему миру. Эмилия воспета в известном стихотворении А. Мицкевича «Смерть полковника», в своих произведениях воспели женщину-воина поэты Франции и Англии, Польши и Германии, Италии и Венгрии…О белорусской Жанне Д’Арк еще в 30-е годы ХІХ века была написана и поставлена на сцене Парижа пьеса.

Во Вторую Мировую войну имя Эмилии носил сформированный 19 августа 1943 года в г. Сельцы Рязанской области женский пехотный батальон, который воевал в составе 1-й пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко польской армии, и даже существовал танк «45TP Emilia Plater».

Ныне приезжающие на центральный вокзал Варшавы могут сразу же выйти на улицу ее имени. В Литве ее именем названы улицы, площади, парки. В Литве и Польше изображение Эмилии Плятер можно увидеть на национальной валюте. Память о красоте мятежной графини хранит один из сортов клематиса, названный в ее честь — Clematis «Emilia Plater»

На территории Беларуси памятника Эмилии Плятер нет, зато в Опсе Браславского района сохранилось имение Плятеров, а в деревне Ахремовцы (раньше носила название Бяльмонты) этого же района – каплица-усыпальница Плятеров. Короткой и героической жизни «литвинской амазонки» в краеведческом музее г.Браслава с 90-х годов посвящена постоянная экспозиция.

Имение Плятеров в Опсе Браславского района. Фото hbel.zviazda.by

На берегах Браславских озер – родных местах «белорусской Жанны Д’арк» чтят память о замечательной соотечественнице. 2009 году был организован пленэр белорусских художников, посвященный Эмилии Плятер. Он проводился на Браславщине в местах, в которых бывала участница восстания: в Видзах, Браславе, Слободке, Друе. Позже выставки произведений пленэра прошли в Минске, Витебске, Полоцке, Браславе, Шарковщине.

На выставке «Тропой Эмилии Плятер», которая проходила в оршанской городской художественной галерее В. Громыко, были выставлены портреты Эмилии, дворец Плятеров, многочисленные пейзажи. Среди авторов полотен– Олег Сковородко, Виктор Шилко, Василий Крук, Вячеслав Шамшур, Николай Таранда, Александр Шиенок и другие.

Летом 2011 года Культурно-просветительского центра им. Я. Дроздовича в Германовичах состоялся фэст бардовской песни в честь Эмилии Плятер. В ее честь поэт с Браславщины В. Петюкевич написал стихотворение, а В. Шнип посвятил ей балладу.

Летом 2012 на Шарковщине прошла конференция, посвященная Эмилии Плятер. Среди участников были профессор из Польши Г. Глаговская, доктор исторических наук из Гродно В. Швед, гродненский профессор А. Мойсеенок, доцент Н. Стужинская, издатель «Архе» В. Булгаков, преподаватель Вильнюсского университета А. Адамкович, известные местные краеведы В. Ермалёнок и Г. Шарипкин.

 

Адам Міцкевіч

Пераклаў Кастусь Цвірка

Смерць палкоўніка

На палянцы зялёнай, між думных бароў,

Дзе пад клёнам хацінка старая,

Бы застыў у зняменні атрад ваяроў:

Іхні там камандзір памірае.


Людзі з вёсак збіраюцца тут, ля варот.

Ён, палкоўнік, быў слаўны, няйначай,

Раз яму спагадае так просты народ,

Пра яго ўсё пытае ды плача.


Вось палкоўнік каня асядлаць загадаў

І прывесці бліжэй да парога.

Перад смерцю яшчэ раз хоць глянуць жадаў

Ён на друга свайго баявога.


Загадаў свой прынесці паходны мундзір,

Свой кінжал, зброю, пояс стралецкі.

Ён хацеў і з рыштункам сваім, камандзір,

Развітацца, як колісь Чарнецкі.


А калі ўжо ад хаты каня адвялі,

Ксёндз туды увайшоў з панам Богам.

Людзі з вёсак маліцца хутчэй пачалі,

Ціха ўкленчыўшы перад парогам.


Спалатнеўшы, паўстанцы стаялі ў дзвярах.

Нават воі Касцюшкі былыя,

Што прайшлі ўсе агні, агрубелі ў баях,

Слёз сваіх не хавалі, сівыя.


Раным-рана ў капліцы званіць пачалі.

Ды хаваць камандзіра жаўнеры

Не змаглі: наляцелі якраз маскалі…

У капліцы для ўсіх — насцеж дзверы.


Там ляжаў ён на лаве — ў спакоі чало.

У руках яго — крыж, збоч – нягнуткі

Нож-кінжал і ружжо, ва ўзгалоўі — сядло.

Люд дзівіўся: такі маладзюткі!


Ды чаму твар дзявочы ў байца? Два грудкі…

Хто ж мог знаць, што баёў завадатар

Быў… дзяўчынай! Была — слёз не трэба, жанкі –

То ліцвінка Эмілія Плятэр!

1832

Использованы материалы:

http://nspaper.by/tema/5491-tropoj-yemilii-plyater.html

https://vk.com/event30245574

https://kraj.by/belarus/news/kultura/-germanovichskiy-tsentr-yazepa-drozdovicha-zanyalsya-lichnostyu-emilii-plyater-2012-02-10

https://euroradio.fm/ru/report/na-sharkovshchine-proshla-konferentsiya-posvyashchennaya-emilii-plyater-112155

http://sharkovshinalive.ru/v-chest-myatezhnoj-grafini/

https://www.radzima.org/ru/object/5445.html

http://tio.agava.ru/newsp/2002/39/06.shtml

Чылійскі беларус Ігнат Дамейка

Беларусь і Чылі, цэнтр Еўропы і захад Лацінскай Амерыкі. Што агульнага паміж такімі далёкімі краінамі? Іх аб’яноўвае адна яскравая асоба – Ігнат Дамейка – сусветна вядомы вучоны, нацыянальны герой Чылі.
Чалавек энцыклапедычных ведаў — знакаміты геолаг і мінеролаг, географ і этнолаг, фізік і батанік, біёлаг і металург, мовазнаўца і хімік, педагог і рэфарматар адукацыі.
Ігнат Дамейка паходзіў са старажытнага беларускага шляхецкага роду. Ён нарадзіўся 31 ліпеня 1802  ў маёнтку Мядвядка Навагрудскага павета Мінскай губерніі (зараз — Карэлічскі раён) ў сям’і былога земскага суддзі Навагрудскага ваяводцва. З сямігадовага ўзросту, пасля смерці бацькі, жыў і выхоўваўся на Гродзншчыне, ў маёнтках сваіх дзядзькаў – Ігната і Юзефа, якія былі высокаадукаванымі людзьмі. Менавіта Юзеф адкрыў для маленькага Ігната цудоўны свет мінералогіі.
Дзесяцігадовы Ігнат паступіў вучыцца ў Шчучын, а праз чатыры гады – у Віленскі універсітэт (на фізіка-матэматычны факультэт), дзе акрамя фізікі і матэматыкі вывучаў тапалогію, архітэктуру, гісторыю, літаратуру. У чэрвені 1822 года абараніў дысертацыю і стаў магістрам філасофіі.
Ва ўніверсітэце ён пасябраваў з будучым вядомым паэтам Адамам Міцкевічам, фалькларыстам Янам Чачотам, паэтам і даследчыкам прыроды Томашам Занам. Яны ўваходзілі ў патаемныя патрыятычныя студэнцкія таварыствы філаматаў і філарэтаў, удзельнікі якіх лічылі сваёй галоўнай мэтай падрыхтоўку моладзі да ўсебаковай дзейнасці на карысць Радзіме. Вялікую ўвагу яны надавалі абуджэнню нацыянальнай самасвядомасці, прапагандзе гуманізму, трактавалі веды і навуку як найвышэйшыя каштоўнасці чалавека, выступалі супраць афіцыйнай палітыкі царскай Расіі ў галіне адукацыі, асуджалі дэспатызм, прыгон, феадальна-абсалютысцкія парадкі. У 1820 г. Ігнат Дамейка стаў членам таварыства філаматаў пад канспіратыўным імем Жегота. Пазней Адам Міцкевіч назаве так аднаго з герояў сваёй паэмы «Дзяды», акрамя таго, першапачаткова ён хацеў даць назву «Жегота» сваёй паэме «Пан Тадэвуш». У лістападзе 1823 г. таварыствы былі раскрыты, іх членаў (у тым ліку і Ігната Дамейку) арыштавалі і заключылі ў базыльянскім манастыры Святой Тройцы. Толькі дзякуючы намаганням сваякоў, у студзені або лютым 1824 года Ігнат Дамейка быў высланы пад нагляд паліцыі ў маёнтак дзядзькі без права куды б ні было адлучацца і займаць дзяржаўныя пасады. Шэсць гадоў Дамейка правёў у маёнтках свайго дзядзькі, спачатку ў Жыбартаўшчызне, затым у Заполлі. Там ён пераклаў на польскую мову песні Оссіан і Каран (разам са святаром Дыёнісам Хлевінскім). Займаўся гаспадаркай — ўкараняў сельскагаспадарчыя навінкі, будаваў млыны, бровары, лесапільні. Веды па аграноміі ён атрымліваў з выпісываемых з Германіі кніг. У 1829 года паліцэйскі нагляд быў з яго зняты. А праз год Дамейка прыняў удзел у нацыянальна-вызваленчым паўстанні, ваяваў у частках генерала Д. А. Хлапоўскага, адзін час разам з Эміліяй Плятэр і яе стрыечнымі братамі. Пасля прайгранай бітвы пад Шаўлямі летам 1831 году разам з іншымі паўстанцамі адступіў у Прусію, дзе быў інтэрнаваны. У дзённікавых запісах пра паўстанне Дамейка выразна вылучаў «каронных» (палякаў), «жмудзінаў» (сучасных літоўцаў) і «нашых літвінаў» (сучасных беларусаў).
У жніўні 1832 году разам з Міцкевічам і іншымі эмігрантамі прыбыў у Парыж, прыняў удзел у грамадскай дзейнасці беларускай эміграцыі. Ён стаў памочнікам і кансультантам пры стварэнні самай буйной і значнай паэмы вялікага паэта — «Пан Тадэвуш». Больш за тое, сам перапісваў і рыхтаваў гэты шэдэўр да друку. А акрамя таго, паслужыў прататыпам эканома Жеготы, аднаго з герояў паэмы. Ён наведваў лекцыі ў Сарбоне, у Французскай калегіі, займаўся ў Батанічным садзе, удзельнічаў у геалагічных экскурсіях.
У 1834 годзе паступіў у Горную школу. Склаў геаграфічную, геалагічную і эканамічную карту былых зямель Рэчы Паспалітай і напісаў да яе шырокія каментары (карта і каментары не былі выдадзены; матэрыялы выкарыстоўваліся ў іншых выданнях). У 1837 годзе атрымаў дыплом горнага інжынера. Пасля заканчэння Віленскага ўніверсітэта не знайшоў сябе ні на Радзіме, ні ў Еўропе.
Паваротным момантам у жыцці стаў ліст Адама Міцкевіча, дзе ён паведамляў пра магчымасць працаваць па кантракце ў Чылі. Ігнат адразу ж пагадзіўся на падарожжа ў далёкую краіну і працу па кантракту на шэсць гадоў, з аплатай па тры тысячы долараў у месяц. Не ведаў малады навуковец, калі адпраўляўся за акіян ў 1838 г., што тэрмін гэты расцягнецца на 46 гадоў, а Чылі стане для яго другой радзімай.
Ігнат Дамейка пасяліўся ў невялікім прыморскім мястэчку Какімба, цэнтры горнай прамысловасці Чылі, каб выкладаць у горнай школе Ла-Серэна хімію і мінералогію. Да 1846 года Дамейка чітаў лекціі, праводзіў разнастайныя даследаванні, камплектаваў мінералагічныя калекцыі, заснаваў фізічную лабараторыю, навуковую бібліятэку, заалагічны калекцыю. У 1845 годзе выпусціў кнігу з апісаннем побыту, культуры, мовы індзейцаў араўканаў, перакладзеную ў далейшым на некалькі моў. У паездках па краіне ён вывучаў геалогію і мінералогію Анд, пустыні Атакама і правінцыі Араўканіі на поўдні Чылі.
Пасля Сусветнай выставы ў Парыжы 1867 г., дзе Дамейка прадстаўляў маладую прамысловасць Чылі, яго абралі рэктарам чылійскага універсітэта, на гэтай пасадзе ён працаваў шаснаццаць гадоў. У заснаванай па яго ініцыятыве Горнай школе рыхтаваліся чылійскія нацыянальныя кадры выкладчыкаў горнай справы, геолагаў, мінералогіі.
Дамейка арганізаваў метэралагічную службу ў Сант’яга-дэ-Чылі, вывучаў знойдзены ў пустыні Атакама метэарыт, вывучаў вулканы, адкрыў радовішча срэбра, медзі, золата, каменнага вугля, вядомай на ўвесь свет чылійскай селітры, арганізаваў іх дабычу, упершыню ў Лацінскай Амерыцы увёў метрычную сістэму мер і вагаў. Дамейка знайшоў у гарах крыніцы чыстай вады, правёў адтуль у Сант’яга вадаправод, вырашыўшы тым самым праблему водазабеспячэння сталіцы. Чылійскія газеты пісалі: «Пан Дамейка не проста вучоны, ён — апостал навукі. У краіне няма больш папулярнага і паважанага імя, чым імя Дамейкі». Ён рэарганізаваў сістэму адукацыі ў краіне, у тым ліку і ў самім універсітэце, узяўшы за ўзор родную Віленскую «альма матэр». Стварыў музей мінералогіі, заснаваў фізічны кабінет, хімічную і горную лабараторыі, арганізаваў бібліятэку прыродазнаўства.
Навуковыя працы (каля 130) Дамейка пісаў пераважна на французскай і іспанскай мовах, пісаў падручнікі і навуковыя трактаты, якія публікаваліся ў парыжскіх навуковых часопісах. Стаў членам многіх еўрапейскіх навуковых таварыстваў. Па яго шматлікіх падручніках вучыліся і вучацца студэнты Чылі, Перу, Мексікі. Пасля выхаду Дамейкі ў адстаўку, урад Чылі зацвердзіў яму персанальную пенсію — самую высокую ў краіне, памер якой перавышаў нават ўзнагароджанне для генералаў, якія ваявалі за незалежнасць гэтай краіны.
У 1884 г. Ігнат Дамейка ва ўзросце 82 год змог ажыццявіць сваю даўнюю мару — прыехаць у Беларусь. Зусім не выпадкова ён пісаў у свой час Адаму Міцкевічу з Чылі: «Натуральна, перарадзіцца я нiколi не змагу і спадзяюся на Бога, што я — ці ў Кардыльерах, або ў Панар (Вільня) — усё роўна памру літвінам …». Па дарозе ў Беларусь — у Кракаве і Варшаве, дзе ён спыняўся, — яго ўрачыста ўшаноўвалі, але Дамейка імкнуўся хутчэй патрапіць на радзіму. У сваім дзённіку ён пісаў: «… Я адчуваў, як стукае ў мяне ў скронях кроў пры думцы, што я хутка буду дома, што я яшчэ не дасягнуў мэты свайго падарожжа. … Ужо і Буг, начны Брэст — я ў Літве!».
На радзіме Дамейка чатыры гады пражыў у Жыбуртоўшчызні і за гэты час наведаў іншыя дарагія яму месцы Беларусі: Мядзвядку, Мір, Крошын. Яго ўсюды сустракалі з радасцю, а Ігнат размаўляў на беларускай мове, не забытай ім, нягледзячы на паўвекавую адсутнасць. У час знаходжання ў Беларусі ён некалькі разоў выязджаў у Парыж, пабываў у Рыме, Іерусаліме. Здзейсніўшы паломніцкую паездку ў Святую Зямлю, летам 1888 года Ігнат Дамейка вярнуўся у Чылі. Неўзабаве пасля вяртання ў Сант’яга, ў 1889 г. Ігнат Дамейка сканаў. Дзень яго пахавання быў абвешчаны ў Чылі днём нацыянальнай жалобы, а сам Ігнат — нацыянальным героем Чылі. У яго гонар выбітая памятная медаль, у Сант’яга ўсталяваны велічны помнік з надпісам: «Грандэ Эдукадор» ( «Вялікі Асветнік»).
У Беларусі, на радзіме Ігната Дамейкі, у яго былым фальварку ў вёсцы Заполле Лідскага раёна адкрыты музей знакамітага земляка, створаны школьныя музеі ў вёсках Вялікая Мядзвядка Карэліцкага і Крупава Лідскага раёнаў, яго імем названа вуліца ў вёсцы Крупава.
Асаблівая увага да асобы знакамітага вучонага была прыцягнута ў 200-гадавы юбілей Ігната Дамейкі: 2002 ЮНЭСКА абвясціла годам Ігната Дамейкі. Імем Дамейкі названа малая планета (астэроід 2784 Дамейка), порт на беразе Ціхага акіяна — Пуэрта-Дамейка, мястечка Пуэбло-Дамейка, вулканічная града працягласцю 350 км ў Андах — «Кардыльеры Дамейкі». У яго гонар названы мінерал — «Дамейка» (выяўлены самім Дамейкам ў 1844 годзе ў Чылі), малюск — Nautilus Domeycus, фіялка — Viola Domeykiano, гатунак азаліі, сямейства раслін Domeykiaceae, кактус — Maihueniopsis domeykoensis, вуліцы ў Сант’яга-дэ-Чылі, Вальпараіса і яшчэ ў васьмі гарадах Чылі, а таксама ў Вільні.
У дні юбілею ў 2002 годзе, вуліцы імя Дамейкі з’явіліся ў Мінску і в. Крупава Лідскага раёна. У Мядзвядка ўсталяваны бюст навукоўцу, а каля касцёла ў Міры, дзе пахаваны яго бацька, — памятны камень. У Беларусі праводзіліся навуковыя канферэнцыі, прызначаны стыпендыі імя Ігната Дамейкі, у месцах, дзе ён жыў, усталяваны мемарыяльныя дошкі. Да юбілею ў мінскім выдавецтве «Беларускі кнігазбор» быў прымеркаваны выпуск яго кнігі «Мае падарожжы».

СЛАВУТЫЯ ІМЁНЫ БЕЛАРУСІ

«Я — беларус, я нарадзіўся

На гэтай казачнай зямлі,

Дзе меж лясоў і пушчаў дзікіх

Адвеку прашчуры жылі.

 

Я — беларус, я ганаруся,

Што маю гэтае імя:

Аб добрай славе Беларусі

У свеце знаюць нездарма!

 

Я — беларус, і я шчаслівы,

Што маці мову мне дала,

Што родных песень пералівы

І з блізку чую, і здаля.

Як многа людзей ўслед за Н.Гілевічам, што напісаў гэты верш, могуць паўтарыць такія словы?! Адзінкі, дзясяткі, сотні? Каго з іх мы добра ведаем, пра каго толькі крыху чулі, хтосьці нам ўвогуле невядомы… Каб лепей ведаць асоб, чыё жыццё – гонар нашай зямлі — я распачынаю новую рубрыку – “Славутыя імёны Беларусі”. Колькі іх – названых, неназваных, каго ўзгадавала маці-Беларусь!..Славутыя імёны Беларусі!…Яны для нас і памяць, і жыццёвы прыклад, і спадчына, і сучаснасць. Каб быць патрыётам не трэба залішніх слоў, не трэба лозунгаў і заклікаў – дастаткова ўзгадаць гэтыя светлыя імёны і кожнага ахопіць гордаць, што мы – беларусы!

Наполеон Орда

Со времён эпохи Возрождения известны универсальные творцы, полиматы — люди, чьи интеллектуальные способности, таланты, интересы и деятельность не ограничены одной областью знаний и единственной областью их применения, добивающиеся ощутимых практических результатов по всем направлениям. Наполеон Матеуш Тадеуш Орда — знаменитый белорусский художник и скульптор, композитор и пианист, литератор и педагог — из их числа.

Родился 11 февраля 1807 года в родовом поместье Вороцевичи Пинского уезда Минской губернии (ныне — деревня в Снитовском сельском совете Ивановского района Брестской области) в семье кобринского маршалка, инженера-фортификатора, предводителя дворянства Кобринского уезда Михаила Орды и Юзефы Бутримович, дочери пинского старосты Матея Бутримовича. Однако отец умер, когда Наполеону было всего два года и мать воспитывала его одна. В 1823 г. он успешно окончил Свислочскую гимназию и поступил на физико-математический факультет Виленского университета. Во время учебы Наполеон Орда стал членом тайного студенческого общества «Зоряне», за участие в котором был в 1827 г. исключен с четвертого курса и арестован, разделив тем самым судьбу Адама Мицкевича, Яна Чечета, Томаша Зана и Игната Домейко. После 15-месячного тюремного заключения вернулся в Вороцевичи, где находился под надзором полиции. Наполеон принял самое активное участие в восстании 1830-1831 годов, командовал партизанским отрядом, служил стрелком конной гвардии Литовского корпуса и даже получил высшую награду – орден Золотого креста и чин капитана повстанческой армии. После поражения восстания Орда был причислен к «мятежникам второго разряда», за что ему грозила ссылка в Сибирь, однако Наполеону удалось под чужим именем выехать. Находясь в эмиграции, он много путешествовал по Европе, жил в Австрии, Швейцарии, Италии, а в сентябре 1833 г. получил статус эмигранта во Франции и обосновался в Париже.

Наполеон Орда познакомился с выдающимися деятелями европейской культуры — Дж. Россини, Дж. Верди, Г. Берлиозом, О. Бальзаком, А. Стендалем, П. Виардо, И. Тургеневым. Стал обучаться музыке у Ф. Шопена, брал уроки у Ф.Листа, а рисованию учился в студии известного мастера архитектурного пейзажа Пьера Жерара. В путешествиях по Франции, Австрии (1840-1842 гг.), Шотландии, Бельгии, Голландии, Испании, Португалии, Алжиру (1842-1844 гг.) рисовал пейзажи, главным образом городские виды.

С 1847 стал директором Итальянской оперы в Париже до её закрытия во время революции (1848). Парижский период жизни принес Наполеону Орде известность в широких кругах европейской интеллигенции. Вместе Фредериком Шопеном он музицировал на вечерах в домах Плятеров и Чарторийских. Принимал участие в литературных собраниях, сопровождая игрой на фортепиано поэтические импровизации Адама Мицкевича. После того, как Александр II в 1856 объявил об амнистии для участников восстания, Наполеон, которому уже было 50 лет, оставил семью, обеспеченную жизнь и успешную карьеру в Париже и вернулся на родину. После смерти матери в 1859 г. в связи с его участием в восстании 1830-1831 гг. родовое имение было конфисковано. Художнику было позволено лишь взять его в аренду. В 1866 г. Наполеон Орда был арестован по подозрению в участии в восстании 1863-1864 гг. и посажен в Кобринский тюремный замок. В 1867 г. военно-полевой суд приговорил художника к высылке в отдаленные губернии России. Благодаря стараниям жены и помощи посла Франции приговор впоследствии отменили. Тем не менее Наполеона Орду царские власти лишили права аренды и проживания в родовом имении.  Ему было позволено лишь поселиться у своей сестры помещицы Гортензии Скирмунт в имении Молодово Кобринского уезда Гродненской губернии, затем в 1862 переехал на Волынь, был домашним учителем в доме генерала Адама Ржевусского. Начиная с 1872 в ежегодных летних путешествиях систематично запечатлевал достопримечательные места Волыни, Беларуси, Литвы, Лифляндии, Галиции, Восточной Пруссии, Польши. В архиве обнаружены документы, освещающие некоторые эпизоды жизни Н. Орды на родине. В фонде «Канцелярия Минского гражданского губернатора» хранится: «Дело по донесению начальника Минского губернского жандармского управления минскому губернатору о необходимости проведения обыска в квартире Наполеона Орды, занимающегося черчением планов городов и крепостей и отправлением рисунков за границу» за 28 марта – 10 апреля 1880 г. Умер Наполеон Орда в возрасте 76 лет в Варшаве. Согласно завещанию, его похоронили в Янове (ныне Иваново Брестской области) в фамильном склепе. Художественное наследие Наполеона Орды представляет собой более 1150 акварелей и графических работ. Более 200 зарисовок мест Беларуси, связанных с жизнью известных людей и архитектурных памятников (Каменецкая вежа, Горы-Горецкий земледельческий институт, замки, монастыри, усадьбы и дворцы в Мире, Новогрудке, Несвиже, Гродно и др.). оставил потомкам Наполеон Орда. Именно по ним сегодня можно представить, как выглядели в XIX веке Виленский университет, Свислочская гимназия, Бернардинский монастырь в Витебске, десятки фольварков и усадеб мелкопоместного дворянства, ставших колыбелью многих видных деятелей белорусской культуры. Его рисунки были использованы во время подготовки проектов реставрационных работ в Андреевской церкви в Киеве, костеле Иоанна Предтечи в Белой Церкви, крепости в Каменце-Подольском, в Подгорецком, Дубенском, Острожском, Мирский замок (1876). Творческим и жизненным кредо художника были слова: «Кто хоть горстью землю носит, тот сможет насыпать гору».

Большинство (977) художественных произведений Наполеона Орды находится в Национальном музее Кракова (Польша), куда они были переданы в 1886 г. его родными. Часть рисунков имеется в Народном музее в Варшаве, альбом акварелей находится в библиотеке им В. Стефаника во Львове (Украина). Большой коллекцией литографий с рисунков Наполеона Орды располагает Национальная библиотека Беларуси.

В музыкальном искусстве Наполеон Орда известен как основатель белорусской школы пианизма. Композитор Наполеон Орда является автором виртуозных и мелодичных танцевальных миниатюр — более 20 полонезов, мазурок, вальсов, ноктюрнов, полек, серенад, а также романсов и песен на слова С. Витницкого и А. Плуга. Учебник Н. Орды «Грамматика музыки», изданный в 1873 г. в Варшаве, был высоко оценен Станиславом Монюшкой и на десятки лет стал лучшим пособием по теории музыки. Жизнь и творчество Наполеона Орды – одна из ярких страниц истории национальной культуры Беларуси.
                                                                 

Белыничи, Костёл и монастырь кармелитов                                                  Дукора, дворец Огинских

 

Творчество Наполеона Орды интересно многим. Есть интересные видеоматериалы.

https://vk.com/thisminsk?z=video-1538855_456239557%2F2b6a6965465e207cbf

Свобода. Стойкость. Независимость

Михал Клеофас Огинский родился 25 сентября 1765 года в поместье Гузов в Мазовецком воеводстве, недалеко от Варшавы. Князья Огинские происходили из литвинов, их предки жили у восточных границ Могилевщины, были православного вероисповедания и имели типично белорусскую фамилию Глушонки. Огинскими они стали после того, как король Речи Посполитой подарил им имение Огинты.Michal-Kleofas-Oginski
Князья Огинские занимали различные руководящие должности в Великом княжестве Литовском, прадед Михала Клеофаса был Витебским воеводой, дед и отец — Тракайскими, а дядя — Виленским воеводой и Великим гетманом Литовским.
Михал Клеофас получил прекрасное образование. Для юного князя пригласили одного из лучших репетиторов Европы, который перед этим занимался воспитанием будущего австрийского императора Леопольда II. Так что будущего композитора воспитывали как всесторонне развитого интеллектуала, способного служить государству на любой должности, на которую его назначат. Музыке (игре на скрипке, фортепиано, теории музыки) Михала обучал Осип Козловский — придворный музыкант семейства Огинских и будущий автор музыки первого гимна Российской империи «Гром победы, раздавайся!». Отец Михала — Анджей Огинский был кадровым дипломатом и по причине постоянных поездок часто отправлял сына к своему брату. Великий гетман Михаил Казимир Огинский, был не только государственным деятелем и военным, но и большим любителем искусства, в частности музыки и поэзии, и потому играл на нескольких инструментах, сам сочинял оперы, полонезы, мазурки, песни. Михаил Казимир усовершенствовал конструкцию арфы и даже стал автором статьи об арфе в Энциклопедии Дидро. Резиденцию дяди в Слониме, где был театр с оперной, балетной и драматической труппами, оркестр, ставились польские, итальянские, французские и немецкие оперы, нередко называли Полесскими Афинами. Эти визиты оказали на юношу большое впечатление и укрепили склонность к музыке.
Михал-Клеофас Огинский начинает делать карьеру уже в 18 лет. В 1784 году он стал депутатом сейма, с 1789 года служил послом Речи Посполитой в Нидерландах, с 1791 – в Великобритании, а в возрасте 28 лет стал Великим подскарбием (то есть министром финансов) Великого княжества Литовского. В возрасте 23 лет Михал-Клеофас удостаивается ордена Белого Орла.
В марте 1794 года в Речи Посполитой началось восстание, под руководством Т. Костюшко. Граф Михал-Клеофас Огинский был избран в Национальный Совет, на одном из заседаний которого он заявил: «Отдаю на благо Родины свои имущество, труд и жизнь». На свои средства он сформировал большой вооруженный отряд, которым сам и командовал. Старинный герб Огинских он заменил щитом с девизом: «Свобода. Стойкость. Независимость». В одном из писем жене — Изабелле Огинской — он просил ее быть бережливой, поскольку деньги нужны для восстания, для содержания отряда. Письмо он адресовал не «княгине», а «гражданке». Себя называл гражданином и солдатом революции. С тысячей кавалеристов и полутора тысячами пехотинцев он напал на Динабургскую крепость. Однако нападение не удалось…
В это время востребованными оказываются не только ум и храбрость Огинского, но и его искусство. «Для своего отряда я написал марш на свои слова. Этот марш с того времени исполняли и многие другие поляки. Я писал также военные патриотические песни, имевшие успех среди товарищей по оружию, возбуждавшие героизм, энергию и энтузиазм», — писал позднее Михал-Клеофас. В этот период он написал многочисленные боевые песни, марши, полонезы. Наибольшую известность получил полонез «Прощание с Родиной». Ряд исследователей также приписывали Огинскому музыку польского гимна Jeszcze Polska nie zginęła.(«Ещё Польша не погибла»)
Самоотверженные и трагические дни восстания завершились в ноябре 1794 года. Генерал Костюшко был тяжело ранен, почти всё Великое Княжество Литовское включено в состав Российской империи, небольшая часть земель за Неманом досталась Прусскому королевству. Тайная полиция Габсбургов начала пристально следить за Огинским. В октябре 1794 года М. Огинский под видом лакея добрался до столицы Австрии Вены, туда же чуть позже приехала и его жена. У супружеской пары было только то имущество и те деньги, которые они смогли унести с собой, так как все их поместья и всё имущество на территории бывшей Речи Посполитой было конфисковано Российской империей и Пруссией за участие в восстании. Поэтому семье молодых аристократов, которые раньше денег не считали, пришлось привыкать к полунищенскому образу жизни. Кроме того, Огинские были вынуждены жить под чужими именами, а в декабре 1794 года переехали из Вены в Италию, чтобы быть подальше от русских и прусских агентов. Изабелла Огинская не выдержала испытания бедностью, и, пользуясь тем, что её лично в розыск не объявляли, уехала к родственникам на бывшую территорию Польши, вошедшую в состав Пруссии, и Михал Клеофас остался один.
Он установил контакты с польскими и литовскими эмигрантами, жившими в Париже. Ему было поручено пробраться в Турцию, и попытаться установить контакты с султанским правительством, чтобы убедить султана объявить войну России и добиться возвращения независимости Речи Посполитой. Огинский отправился в Константинополь под именем французского торговца Жана Риделя (благо он свободно разговаривал без акцента на всех европейских языках, и мог без усилий выдать себя за любого иностранца). Огинский провёл в Турции полгода, с февраля по ноябрь 1795, но ничего от турецкого правительства не добился, и к началу февраля 1797 вернулся во Францию. При этом он проехал через всю бывшую Речь Посполитую, поделённую между Австрией, Пруссией и Россией.
В Париже он познакомился с генералом Наполеоном Бонапартом, в честь которого даже написал оперу «Бонапарт в Каире» и предложил ему совершить поход для освобождения Речи Посполитой, обещав поддержку всего населения, однако Бонапарт отказался. Оставаться после этого в Париже не было смысла, и Михаил Огинский поехал в Нидерланды — в страну, где он совсем недавно был послом, и его хорошо знал и ценил король Вильгельм V. Нидерландский король принял бывшего посла, и договорился с королём Пруссии, что Огинский получит прощение, ему будет позволено приехать в Пруссию к своей жене Изабелле. В 1798 году смог вернуться к жене, и за время жизни в Пруссии у них родилось два сына — Тадеуш (названный в честь генерала Костюшко) и — Ксаверий.
В 1801 году произошло событие, круто изменившее жизнь Огинского — на российский престол вступил Александр I, у которого одним из ближайших друзей был Адам Чарторыйский. Адаму удалось убедить Александра амнистировать всех участников восстания Костюшко, и в 1802 году М.К. Огинский был прощён, и получил обратно все ранее конфискованные у него имения, и поселился в подаренном дядей поместье. На целых 20 лет Огинский связал свою жизнь с Залесьем. Он приступает к обустройству усадьбы и реорганизации ее в дворцово-парковый ансамбль. Рядом со старым дворцом был построен новый. Возле французского парка появился английский. На территории парков установлены три альтанки — идеальные места для задушевных бесед. Несколько дальше находились ботанический сад, зверинец, оранжерея. Все дороги, ведущие в Залесье, были обсажены деревьями. Постепенно поместье превратилось в признанный культурный центр великосветской знати и получило название «Северные Афины».
2Залесье служило излюбленным местом остановки — иногда на целые недели — для почитаемых и уважаемых людей российского общества, а также для местных шляхтичей. «Залесье стало местом проведения дискуссий, очагом распространения новых знаний» — писал граф Константин Тышкевич, — все обладавшие весом в обществе люди, именитые граждане Короны и Литвы, радевшие о благе своей страны, приезжали в Залесье, чтобы обменяться мнениями…».
3В 1810 году российский император жалует князю Огинскому звание сенатора Российской империи по вопросам территорий, отошедших к России после раздела Речи Посполитой. Уже в 1811 году Михал Клеофас отдает императору на рассмотрение проект автономии Великого княжества Литовского. Проект не нашёл поддержки, так и оставшись нереализованной мечтой князя. В 1817 году Огинский отказался от должности сенатора и переехал в Вильно, а в 1822 году уехал лечиться от подагры во Флоренцию, где провёл всю оставшуюся часть жизни.
В 1831 году Михал Клеофас издал в виде отдельной книги сборник нот своих музыкальных произведений. Будучи щедро одарен от природы, князь Огинский отличался в своих сочинениях мелодичностью и некоторой меланхоличностью. Некоторые из них и теперь с удовольствием слушаются, несмотря на их простоту изложения. Всего известно около двадцати полонезов М.Огинского. В своих «Письмах о музыке» Михал-Клеофас писал: «Все, что я имею, это хорошее ухо, глубокое чувство гармонии и вкус, которые я воспитал в себе, слушая и часто занимаясь хорошей музыкой. Если мне удалось несколько раз сочинить какие-то мелочи, отмеченные похвалами любителей музыки и знаменитыми артистами, если они пару раз взволновали чувствительное сердце… — я не могу это приписать ни выдающимся способностям, которых я никогда не имел, ни глубокому знанию музыки».
Жизнь Михала-Клеофаса оборвалась 15 октября 1833 года в доме № 1014 на улице Легнаоли Флоренции в окружении своей семьи — второй жены-итальянки и четверых детей. Но, по мнению его современников, так тихо не мог уйти из жизни человек, уже при жизни ставший легендой. И тогда возникла еще одна легенда о смерти Огинского. Согласно ей, жизнь князя оборвалась трагически. Будто бы когда близкие подошли к композитору, который долго стоял у перил террасы особняка, то увидели, что в его груди торчит кинжал…
Михала-Клеофаса похоронили на монастырском кладбище около храма Санта Мария Новелла. Спустя некоторое время останки композитора были перенесены в костел Санта Кроче, в пантеон, где покоятся Галилео Галилеем, Микеланджело Буонарроти, Джоаккино Россини и Никколо Макиавелли.4
В фойе Большого зала Московской консерватории находится известная картина И.Е.Репина «Славянские композиторы». Среди 22 композиторов рядом с Шопеном изображен и Михал-Клеофас Огинский. Художник так писал о нем Стасову: «Имя его известно всей России, и я слышал вальс и полонез, им написанные, и даже сплетни о его романтической смерти…»